а я столкнулся при портировании проекта из MS VC++ 2008 под Linux g++ 4.4.5

пример:
template
void function(T1& src, unsigned int n)
{
...
std::map ::iterator I;
...
}

VC++ всем доволен, а вот g++ на эту строчку ругнулся
error: expected ‘;’ before ‘I’

получается компилятор не может понять что от него хотят, т.о. для исправления ошибки необходимо в начале строчки прописать typename:
typename std::map ::iterator I;
и всё в шоколаде

аналогично решается ошибка в строке:
for(T1::iterator I = src.begin(); I != src.end(); ++I) {
добавляем
for(typename T1::iterator I = src.begin(); I != src.end(); ++I) {

такие дела.

Вывод:
typename нужен для облегчения задачи компилятору при парсинге различных загадочных выражений.
Ключевое слово typename позволяет разрешить недоразумения, явно сказав компилятору, где речь идет о типе.

0×1 – разбираем

и т.д.

… так вот… затем у него началось увлечение нечёткой логикой. Знаете, этакая научная болезнь, похожая на ветрянку. Нужно переболеть и потом либо просто использовать, либо забыть как страшный сон.

И именно в этот момент в его поведении проскользнуло что-то страшненькое, какая-то демоническая увлечённость что ли. Он стал подолгу задерживаться на работе и сильно осунулся.
Он начал штурмовать новые бастионы современной кибернетики.
Искусственные нейронные сети, SVM, экспертные системы, деревья принятия решений, boosting, клеточные автоматы, генетические алгоритмы, роевой интеллект.
Казалось, в нём что-то назревает, гонит его к цели. Я даже стал переживать за него, он сильно похудел, давно забыл про стрижку и развлечения.
Поймите меня правильно, когда молодого учёного охватывает научный азарт и жажда открытий – это замечательно. Именно такая увлечённость и двигает науку. Но тут главное не перегореть. И мне показало, что именно это с ним и произошло.

Неожиданная остановка. Он взял отпуск и уехал в свою глушь…

Вы не хотите ещё кофе? нет? а я пожалуй закажу себе ещё.

… когда он вернулся, это был совсем другой человек. Казалось, он повзрослел, в его подстриженных волосах пробивалась седина, а глаза изменили цвет и наполнились каким-то космическим знанием.
Он почти перестал разговаривать с коллегами. Он и раньше не был разговорчив, когда его спрашивали о чём-то личном – предпочитал отшучиваться. А теперь он делал вид что не слышал вопросов или страшно занят.
А может так оно и было?
Но кроме удивительной перемены в его глазах было ещё одна странная вещь. Это была старинная книга, которую он привёз из дома. Когда я увидел её в первый раз, меня, как будто, ударило током. Знаете, этакая ледяная судорога вдоль позвоночника. От этой книги веяло какой-то древностью и тайной.
Разумеется, я сразу же захотел открыть её. Я подошёл к нему и спросил про книгу.
Он ответил, что это их семейная реликвия. Он показал мне только титульную страницу. На ней старославянским шрифтом было выведено толи «КриптономиниконЪ», толи «НекрономиконЪ». В общем, как мне тогда показалось, это была какая-то старославянская тарабарщина.

Знаете ведь, что многие язычники и старославянские общины убегали от навязывания новой религии и гонений в Сибирь. Селились далёкими деревеньками в глухих лесах, в которых уже были свои различные верования, грозные шаманы и древние капища. До сих пор эти леса скрывают в себе удивительные и таинственные обряды и поклонения. Древнюю силу, которая копится веками. Истину, предаваемую из поколения в поколение. Могучую веру и жуткие обряды.

К своему сожалению, я не сразу понял, что это за книга. Древнее знание, старше самого человечества, старше самого себя. Удивительное, поражающее и пугающее. Полное ужаса и боли.

Не смотрите на меня так. Я понимаю, что в это сложно поверить, но если бы у меня были доказательства – я бы не обратился к вам.

… он не расставался с этой книгой. Носил её постоянно с собой в маленьком рюкзаке. Цветастый нейлон, в котором прятал эту ужасную чёрную кожаную книгу.

Заглянуть в неё стало моей навязчивой идеей. Звучит странно, но какая-то часть меня, просто жаждала открыть и читать её. Нестерпимый зуд и жжение накатывали на моё тело, как только я начинал думать об этом.
И один раз мне это удалось.
Как я уже говорил, он досконально изучил новейшие методы создания систем искусственного интеллекта. И теперь занимался их практическим применением. Он создавал универсальный модуль управления. Одноплатный компьютер, со вшитой операционной системой и прикладными программами управления. И вы знаете, у него начало получаться!
Это было удивительно и очень таинственно. Он оставался на ночь с очередным компьютером, а когда утром возвращались сотрудники – он уже демонстрировал нам удивительные способности этого модуля.
Всех интересовало – что же за алгоритмы, какие программы он использует в своей работе. Но он откровенно издевался над нами, называя совершенно неправдоподобные вещи и отказывался показать исходные коды. Говорил, что хочет запатентовать своё изобретение, а потом обязательно всё расскажет.
Что ещё оставалось делать? Его модули просто с ума сводили всех наших специалистов, которые заявляли, что у этих одноплатных компьютеров просто не должно хватать мощности на эти чудовищные вычислительные операции.

А ещё запах. После его ночных работ в лаборатории стоял какой-то странный запах. Он отшучивался, что ему лучше работается с ароматическими свечами.
Но когда я обнаружил плохо затёртые бурые пятна – я даже не стал ни о чём спрашивать, а просто решил проследить за ним.

Вечером я чуть дольше задержался на работе, чтобы все уже ушли, затем я с ним попрощался и покинул лабораторию, спрятавшись в соседней комнате отдыха.
Я прижался ухом к стене и стал ждать.
Полтора часа ничего не происходило и я уже стал сомневаться в своей затее. Стал думать об горячем ужине и стаканчике горячительного.
И тут я услышал бормотание. Я понял, что что-то начало происходить и тихонько покинул комнату и подошёл к двери лаборатории. За дверью всё так же слышалось неясное бормотанье, поэтому я решился, тихонько открыл дверь и прокрался в лабораторию. Он этого не заметил, так как был совершенно поглощён своим ужасным процессом.
Когда я увидел это – мои волосы мигом встали дыбом.
Это был ритуал. На линолеуме лаборатории были начерчены странные пентакли и символы. В углах замысловатых линий стояли чёрные свечи, испускавшие душный серный запах. Он сам стоял в отдельной звезде и держал за горло маленького котёнка, над которым занёс нож.
Произнеся какую-то очередную гортанную фразу. Он полоснул ножом по животному и стал ждать пока вытечет его кровь, которая стала капать на тот мини-компьютер, на который он сегодня собирался поставить свои программы.
Меня словно приморозило к полу. Я не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть.
Только с ужасом глядеть на происходящее, которое всё больше пугало меня.
Его книга лежала на столе и была открыта так, чтобы ему было удобно читать. И как я понял он именно это и делал.
Он бросил тупик котёнка к своим ногам и повысив голос стал говорить прямо перед собой.
Это были ужасные речи, в которых он вызывал духов хаоса и бесов бездны. Именем Йогсотода и Ктулху, заклятием Омгонотона он призывал их вступить в этот мир чтобы верно служить верному ученику К’Ръяхньяве.
Он заключал их во временную материальную оболочку, чтобы слуги хаоса могли выжить и принести хаос в этот мир.
Я пересилил себя и спрятался за отдалённым угловым столом, чтобы он не мог меня обнаружить. Хотя мне казалось, что моё сердце бьётся так громко, что услышить его не может только глухой.

Я не представляю как я дотянул до утра. Всю ночь он проводил ритуал вызова слуг хаоса. Казалось, что над лабораторией открылись ворота бездны. Из которой лилась музыка космического пространства. Я стал понимать, что сила намного старше самой Земли заглянула сюда. Словно грязной волной окатило всё помещение. Оно было проклято самим взглядом этих неведомых космических сил. Глубины хаоса и мрака глядели на этого человека. Не знаю, что видел он, но у меня в голове стали рисоваться ужастнейшие картины самых отвратительных видений и существ. Оргии невиданного размаха и ужаса. Козлоподобные твари, женщины-горгоны, слоноподобные звери с огромными щупальцами вокруг головы. Они были. Они существовали! И сейчас они смотрели на Землю. Словно вспомнили, что не все дела закончили на этой планете.
Но вот наступило утро. Он устало произнёс последнее заклинание и стал тушить свечи. Затем, убрал их в дипломат, завернул иссохшийся трупик котёнка в газету и отложил в сторону. Достал из-под стола тряпку и стал затирать капли крови и знаки вызова.
Когда он завершил это он взял свёрток с мёртвым животным и вышел. Как я понял – пошёл выкинуть следы своего преступления на мусорку.
Я вылез из стола и на неслушающихся ногах подошёл к столу на котором так и осталась лежать открытая книга.
Она была открыта на странице озаглавленной «Вiзовъ демонов хаоса»
Что мне оставалось делать?
Я сбежал. И только теперь, когда я прочитал всё что только возможно узнать про эту ужасную книгу – Некрономикон – я понял какая ужасная угроза висит над всем человечеством.
Угроза неистребимой техномагии, безумного ужаса и бесконечного хаоса.
Именно поэтому его нужно остановить. А остановить его можно только одним способом. Убить его.

Вы берётесь за эту работу?
Раздумываете? Вижу вы не очень то верите моим словам. Пусть так. Пусть вы думаете, что это академическая ссора между яйцеголовыми учёными. Ведь так вы думаете?
Вижу что так. Ну и что? Я плачу за это своими сбережениями. Десять тысяч долларов. Берётесь?
Тогда по рукам. Одно но, я хочу присутствовать при его смерти. Убедиться, что он мёртв и забрать эту чудовищную книгу чтобы уничтожить.
Отлично. Не думал, что вы сразу согласитесь. Когда мы сможем это сделать?
Сегодня же? А вы не любите медлить. Тогда я расплачусь и мы пойдём…

Заметка в вечерней газете
Сегодня вечером было совершено нападение на младшего научного сотрудника лаборатории прикладной кибернетики Т… Удивительным образом ему удалось спастись и защищая свою жизнь убить нападавших. Ими оказались гражданин Е…, подозреваемый милицией в различных преступлениях и недавно вышедший из тюрьмы, где он сидел за убийство, а так же профессор Р…, который работал вместе с Т…

Надпись на двери вагона:
«не протестовать»
Что за чёрт?! Обычно здесь написано «не прислоняться» и я уже сколько раз играл сам с собой, составляя из букв этих слов другие слова.
Я обернулся и посмотрел на противоположную дверь – там написано:
«не притворяться»
Вот те на! Сюрреализм в полной мере.
Однако, мысли уже побежали и стали вертеться вокруг того или тех, кто стёр старые и нарисовал новые надписи.
Может это работники депо или даже сам машинист?
Интересно, а пассажиры обращают на это внимание?
Я незаметно огляделся. Пассажиры сидели или стояли как ни в чём не бывало. Во всяком случае, никто из них не пялился на двери вагона с загадочной ухмылкой, как я.
Обычный вагон, обычные пассажиры. Кто-то стоит, держась за поручень. Кто-то сидит и читает книжку или слушает музыку в огромных жёлтых наушниках или маленьких наушниках, спрятаных в ухо. Некоторые закрыли глаза и пытаются дремать. Ничего необычного.
Вот только эта надпись.
Я отхожу от двери и иду по проходу к следующим дверям.
Там написано:
«не просыпаться»
, а на противоположных написано
«не привыкать».
Иду к следующим. Там написано:
«не превращаться»
, а на противоположных:
«не препираться»
Нахлынуло удивительное ощущение чего-то необычного.
Наконец-то, появилась зацепка, чтобы вырваться из этой обыденности!
Пусть маленькая, пусть простая; пусть это просто слова на дверях вагона!
Но может быть это поможет порвать круг обычной суеты?
Дом-метро-работа-метро-дом. И даже если в другом городе из этого выкинуть метро – абсолютно ничего не изменится. Метро заменится на автобус или трамвай. А пустая суета, пожирающая дни остаётся.
Лангольеры пожирают вчерашний мир и наше ушедшее время.
А ты остаёшься. Один на один со своими мыслями.
Один на один со словами…
Двери вагона открываются и мне уже пора выходить. Моя станция. Нужно бежать домой.
Пол-часа пешком от метро и нужно ещё забежать в магазин.
Словно зомби я выхожу из вагона. Двери закрываются, а я стою на платформе и оборачиваюсь к поезду.
Вот он трогается и набирает скорость. Мимо проносится последний вагон и вместе с ним уносится ветром ощущение сопричастности к тайне.
Мне бежать домой. А я стою и думаю – какие слова можно ещё написать?
Например – «не пристёгиваться», «не преодолевать», «не пробовать».
Или лучше – «не прекращать» ?